Скульптуры ярославских мастеров семнадцатого века

В Воскресенском соборе ярославскими резчиками в 1654 г. были созданы два исключительно интересных по художественному замыслу произведения деревянной резьбы — надпрестольная сень и большой киот для скульптурного изображения Николы Можайского. На килевидных завершениях сени, размещенных по 4 сторонам, плоской резьбой дана необычайная композиция из 3 херувимов с раскинувшимися крыльями. С большим мастерством нашли резчики композиционное решение рисунка крыльев, повторяющих плавные линии наружного абриса завершения сени.

Киот, увенчанный 3 фигурными главками на прорезных барабанах, благодаря монументальным формам имел не меньшее значение во внутреннем убранстве собора, чем вышеупомянутые «места» ярославских церквей. Прорезные дверцы киота в основе повторяют рисунок железных «кубчатых» кованых оконных или дверных решеток XVII в., скрепленных «репьями» в виде розеток. Рисунок решетки усложнен заполняющими ее стилизованными прорезными цветами.

В том же Воскресенском соборе была найдена в 1952 большая резная деревянная доска, по-видимому, являвшаяся частью какого-то несохранившегося монументального произведения. В прямоугольник доски мастерски вписано исполненное низким рельефом прекрасного рисунка изображение шестикрылого серафима с распластанными по всей поверхности крыльями. Для работ ярославских мастеров XVII в. характерны резные звезды, заполняющие свободное пространство доски между крыльями серафима. Подобные звезды встречаются не только в деревянной резьбе, но и на изделиях ярославских серебряников.

В отличие от царского и патриаршего «мест» ярославского храма «места» епископские и «места» для храмоздателей и вкладчиков в ряде древних соборов скомпонованы несколько строже. В них нет такого изобилия украшающих деталей, которые усложняют композицию и мешают восприятию основного архитектурного замысла.

Наиболее интересным из указанных памятников можно считать епископское «место» в Спасском соборе (1691) Холмогор Архангельской обл. Высокое качество декоративной резьбы, в которой широко использованы народные мотивы, и стройность архитектурной композиции позволяют отнести его к числу выдающихся образцов декоративного искусства к. XVII в. Из сохранившихся памятников подобного рода можно указать еще на епископское «место» к. XVII в. в Успенском соборе г. Дмитров Московской обл.

В Москве в последние годы XVII в. царские «места», украшенные пышной фигурной резьбой, приобретают характер театральных лож, прикрепленных на резных кронштейнах к стене на уровне хор. Подобные «места» сохранились в церкви Покрова в Филях, церкви Знамения в Дубровицах и церкви в с. Троицкое-Лыково. Такой же пышной скульптурной резьбой украшены и клиросы в церкви Покрова в Филях.

Архивные документы дают описание деревянных резных предметов обстановки царского дворца XVII в., изготовлявшихся в Палате резных и столярных дел. Все они имели ярко выраженный декоративный характер. Сложная резьба с включенными в растительный орнамент фигурами птиц и зверей сверкала позолотой, покрывалась пестрой росписью. Резьба дополнялась живописными изображениями всевозможных занимательных сюжетов, помещавшимися на гладких частях деревянных предметов — досках столов, дверцах шкафов, крышках ларцов и сундуков.

Богатой резьбой украшались высокие спинки дворцовых кресел и стульев. В 1625 г. токарь Андрей Андреев «устроил», напр., на царском кресле «резной золоченый щит, на нем орел и львы, звери». К сожалению, из деревянных резных предметов дворцовой обстановки XVII столетия до нас ничего не дошло. Кроме описаний, имеющихся в большом количестве в документах, некоторое представление об этих красочных резных предметах обстановки дают немногие сохранившиеся образцы деревянной резной мебели русской работы XVII в. с позолотой, раскраской и росписью, напр. столик из толчковской церкви с резным раскрашенным подстольем на столбиках-балясинах — в собрании Ярославского музея; массивный стул с позолоченной резной спинкой и ножками, напоминающими резьбу иконостасов, — в собрании Вологодского музея; киот, завершенный архитектурным перекрытием с перекрещивающимися «бочками», луковичными главками, угловыми столбиками в виде фигурных балясин и богатой росписью по стенкам — в собрании Исторического музея.

В круглой скульптуре на рубеже XVII—XVIII в.в. отчетливо отразилась борьба старого архаизирующего декоративного направления с новыми реалистическими тенденциями. Условность древних традиций не только связывала художников в выборе тематики, но и препятствовала осуществлению их стремления передать живые, конкретные образы. Им было еще трудно оторвать резную или чеканную рельефную фигуру от привычного фона. Однако нарастающая реалистическая струя постепенно побеждала, мастера все настойчивее стремились к передаче объемного начала, которое помогало выявить реальную жизнь тела.

Скульптурные деревянные фигуры в XVII в. почти все без исключения раскрашены. Это вызвано, с одной стороны, желанием передать образ с возможно большим реализмом, с другой — стремлением к яркой красочности, присущим мастерам всех отраслей искусства этого времени.

В кремлевских теремах стоит громадное резное Распятие работы известного резчика Белоруссии — старца Ипполита. Изваянная им фигура Христа, полная, грузная, тяжелая, обвисает на кресте. Она имеет мало общего с традиционными изображениями Распятия в предыдущую эпоху.

Первоначально это Распятие предназначалось для резиденции патриарха Никона — Воскресенского Новоиерусалимского монастыря. Перенесенное затем в Москву, во дворец, оно было расположено между теремными церквами Иоанна Белогородского и «Живоносного источника». В архиве Оружейной палаты сохранилось подробное описание всех аксессуаров, на фоне которых находилось это Распятие. Над ним был устроен под наблюдением иконописца Оружейной палаты Дорофея Ермолаева Золотарева алебастровый свод, помещавшийся в проходе между двумя церквами. Свод, изображавший пещеру, опирался на колонны, между которыми стояла плащаница, и был расписан под мрамор («черепашьим апсидом»). Над плащаницей на проволоках висели 60 алебастровых расписанных херувимов с золочеными крыльями и венцами. Против плащаницы на каменном фундаменте стояло Распятие старца Ипполита.

В Московском Кремле хранятся крышки рак с деревянными горельефными фигурами московских митрополитов в полном архиерейском облачении. Две из них можно отнести к XVII в. Головы митрополитов имеют портретные черты. Они очень индивидуальны по выражению и близки парсунам XVII в.

Интересный пример сочетания реалистически переданного лица с традиционно-схематической трактовкой фигуры представляет скульптура из Брянского Петропавловского монастыря. Эта статуя изображает Параскеву Пятницу. Иконографически она восходит к известному древнему типу Оранты из Киевской Софии и резному изображению Богоматери, сохранившемуся на колокольне Киево-Печерского монастыря. Проявляя расчетливую осторожность и сдержанность, скульптор довольно скупыми средствами достигает большой выразительности. Не вдаваясь в подробную разработку деталей, моделируя их обобщенно, он создает запоминающийся правдивый образ молчальницы, полный сосредоточенности и строгости.